История представлений о законе природы показывает постепенное их освобождение от теологических оков. Как известно, еще в Ветхом завете сказано, что бог « назначал Закон дождю и путь для молнии громоносной». Употребленное в данном случае еврейское слово «закон» служит и для обозначения понятий «моральный закон» или «ритуальный закон». О том, как закон бога «принуждает к повиновению» природу, сказано и в другом месте Ветхого завета, где бог говорит о себе: «Я положил песок границею моря, вечным пределом, которого не перейдешь; и хотя волны его устремляются, но превозмочь не могут; хотя они бушуют, но переступить его не могут».
Опираясь на такое авторитетное истолкование, святой Августин (354—430) учил, что Вселенная управляется «вечным божественным законом». И у Фомы Ливийского понятие закона природы носит теологический характер и тождественно с божественным усмотрением. Фома Аквинский учил, что «природа и Вселенная всеми своими частями внимают богу»
У изобретательных ремесленников эпохи Возрождения (XVI век) понятие закона природы приобретает новые черты. Ремесленники, художники, военные инженеры «приучились не только экспериментировать, но и формулировать результаты в виде эмпирических правил и количественных понятий».
Современное понятие закона природы получает полное развитие лишь у Декарта и Спинозы. Последний писал (в уже частично цитировавшемся месте): « законы и правила природы, но которым все происходит и изменяется на одних форм в другие, везде и всегда одни и те же, а следовательно, и способ познания природы вещей, каковы бы они ни были, должен быть один и тот же, а именно — это должно быть познанием из универсальных законов и правил природы».
С того времени как Ньютон использовал общее понятие закона природы в своих «Началах», оно получило в физике полное признание. Быть может, Э. Цилзел правильно указывает на то, что формирование понятия универсального закона шло рука об руку с установлением французского абсолютизма. Рациональные государственные законы сделали возможным централизованное управление при абсолютизме.
В отличие от позиции объективного идеализма субъективный идеализм истолковывает законы природы как продукты но божественного, а человеческого существа. Законы природы не открывают в самой природе, а проектируют их на нее — благодаря своеобразию человеческого сознания! Задача науки состоит не в том, чтобы открыть законы природы, а в том, чтобы придумать их.
Таким образом, как метафизики-механицисты, так и объективные и субъективные идеалисты отрицают, что материя и ее закономерное движение нераздельно связаны друг с другом. Из этого отрицания следует предположение о творении движения из ничего, столь же противоречащее результатам всякой пауки, как и утверждение о творении материи из ничего. Поэтому как отрицание не зависимых от сознания закономерностей природы, так и отрицание не зависимой от сознания материи — оба являются одинаково неудачными теоретическими близнецами.
Отрицание объективной закономерности материального движения часто принимает форму отрицания обусловленности (детерминированности) явлений природы. Внутренняя и взаимная обусловленность явлений природы означает, что из одного состояния закономерно проистекает другое состояние, из одного объекта — другой. Закономерное превращение одного объекта в другой нельзя отделить от объективности явлений природы, их независимости от сознания.
Тот факт, что всякое событие выводится из другого, предыдущего события и становится причиной последующего, то есть никогда нечто не возникает из ничего или нечто не превращается в ничто,— этот факт подтвержден миллиарды раз на опыте, а также всей практикой в течение всей истории человечества. Если бы дело обстояло иначе, то было бы невозможно ни познание природы, ни овладение ею. Подобно тому как существует только одна природа, реально в ней имеет место только один ход событий — и тем самым возможно в конечном счете только одно истинное отражение этого явления, то есть закономерно протекающего процесса, благодаря которому следующие друг за другом стадия развития природы вытекают одна из другой. Свершающееся всегда свершается действительно и определенно. Неопределенными могут бить только наши мысли о действительности, а именно тогда, когда они отражают ее еще несовершенно. Говорить о неопределенности действительности и ее течения — значит рассматривать ее в качестве мысленного предмета, и именно это делают идеалисты.
Только посредством экспериментального исследования и теоретического анализа можно изучить природу, изучить, каковы свойства предметов и процессов, каковы закономерности их движения и изменения. Спекулятивные рассуждения не дают возможности решить, какого вида закономерные связи имеют место.
Прогресс науки в довольно значительной степени связан с открытием новых, часто в высшей степени неожиданных взаимно-обусловливающих связей. Закон действия и противодействия Ньютона (действие равно противодействию) казался, например, многим его современникам чрезвычайно удивительным. С тех пор углубилось понимание и выросло общее представление о многообразных связях и взаимодействиях материи.

< Предыдущая		Следующая >