Франк ратует за то, чтобы употреблять понятие «реальность» в операциональном, а не метафизическом смысле. Затем он сразу же заявляет: «Мы никогда не имеем драна забывать, что вопрос о том, что является «реальным» и что — «физическим объектом», не имеет никакого смысла».
Чтобы избежать «двусмысленности», Франк предлагает употреблять понятие «материя» только в операциональном смысле, то есть «обозначать словом «материя» только стол или наш мозг, а не понятия электрона или фотона».
Эта «новейшая» философия сводится, таким образом, к тому, что она хотя и называет столы «материальными», но не рекомендует этого делать в отношении того, из чего они состоят. Уже и 1713 году это предлагал, правда без ссылок на физику, епископ Беркли. В одним из диалогов он говорит устами защитника субъективного идеализма Филонуса: «Удержи слово материя и применяй его к чувственным объектам, если тебе угодно, с условием, что ты не припишешь им никакого самостоятельного существования, отличного от их воспринимаемого бытия».
Операционализм, представляющий собой разновидность философии Беркли, основан американским физиком-экспериментатором П. Бриджменом. Сущность его построений состоит в том, что «смысл наших понятий надо искать, анализируя операции, которые предпринимают тогда, когда применяют понятие в конкретной обстановке, когда проверяют истинность высказывания или ищут ответ на вопросы».
Субъективистские корни этой «философии физиков-экспериментаторов» вскоре обнаруживают себя: «Наукой является то, что делает ученый, и существует столько же научных методов, сколько существует отдельных ученых». Понятия схватывают, таким образом, не независимую от сознания действительность, а «операции» человека: «Так существуют, стало быть, различные виды длин, например оптическая длина и длина тактильная (ощущаемая посредством осязания)». Отражают ли абстрактные понятия действительность? Никоим образом, полагает Бриджмен. «Человек в процессе своего интеллектуального развития создал словесные структуры. Оперируя словами, человек показывает образцы поведения, которые достаточно определенны, едины и устойчивы, чтобы придать им социальную ценность».
Здесь операционализм переходит в прагматизм, для которого истиной является то, что полезно. Чего же удивляться, что на вопрос: «Существуют ли объекты в отсутствии воспринимающего их сознания?»— возможный ответ гласит: «Можно сказать, что объекты существуют так, если находят удобным говорить это», то есть если слову «существовать» придается какой угодно «операциональный» смысл. Такие «удобства» заводят Бриджмена так далеко, что он наряду с «операциональными» научными истинами признает и истины иные, теологические.
Бриджмен предостерегает против убеждения, «что существует только одно «конкретное», или «правильное», понимание общественной жизни, или мировоззрение, или линия поведения, которой «надо» придерживаться». Но какие же выводы мировоззренческого порядка делает Бриджмен? «Мир не является миром разума, который человек может постичь своим рассудком », он «не по своей сущности разумен и понятен. Он обогащается этими свойствами, если мы поднимаемся из области очень малого в область повседневных вещей; в этом случае можно полагаться только на соображения, служащие для всякого рода практических целей, но не более».
Так, операционализм, ссылаясь на мистифицируемую им микрофизику, прокладывает дорогу учению о «выгодном» поведении в повседневной жизни (от перенесения которого в философию американские бизнесмены никак не могут позволить себе воздержаться). Однако «простой будет реагировать на это пессимистически, ибо, чтобы смело глядеть правде в глаза в такой ситуации, надо обладать известным мужеством и благородством. В итоге, если человек получил с древа познания всю свою долю, это различие реакций становится различием между первым и последним садами рая: человек оказывается не подобным богу, а навсегда смирившимся».
Против таких умозаключений епископ Беркли не имел бы никаких возражений. И чтобы прийти к ним, не нужно ни квантовой теории, ни теории относительности. Философский «операционализм» не имеет с действительными операциями физика ничего общего, кроме одинаковых названий. Действия физика направлены на познание и преобразование объективной реальности. «Посредством наших операций мы исследуем физическую реальность и обнаруживаем ее объективные свойства  развивая технику физики мы пополняем наши знания о свойствах материи  и, кроме того, вопросы, для ответа на которые существующая техника не дает никаких «операций», не обязательно бессмысленны, но, наоборот, должны иметь смысл, потому что они стимулируют создание новых усовершенствовании в технике, которые дают возможность ответить на них и сделать новые, более глубокие физические открытия.

< Предыдущая		Следующая >