Особенно затрудняла развитие науки неспособность буржуазной философии понять диалектическую связь необходимости и случайности. Классики марксизма подчеркивали, что всеобщая взаимообусловленность явлений природы не исключает, а предполагает возможности реальной случайности. Всякий процесс совершается в конкретных условиях, которые отчасти не связаны с его безусловной сущностью. (Эти условия могут быть учтены и тем самым практически приняты во внимание, если использовать законы «случая», теории вероятностей.) Но эти условия ни в коей мере не «субъективны», а вполне объективны. Тем самым взаимообусловленность и причинность оказываются нетождественными. Понятие, противоположное понятию «случайность»,— необходимость, а не обусловленность. Обусловлено и случайное. «Явления возникают с необходимостью тогда, когда вытекают из сущности данного процесса, из важнейших его закономерностей, из коренных его причин. Но те явления, которые порождаются какими-либо побочными, второстепенными причинами, случайны». Они могут быть, а могут и не быть.
Итак, случайное также обусловлено — только в данной связи для реального процесса оно не существенно, то есть не необходимо. (В другой связи оно вполне может оказаться необходимым.) В существе стручкового растения заложено то, что оно родит горошины. Однако будет ля в стручке 5 или 6 горошин — случайно. И этот второстепенный факт объективно обусловлен. Однако «наука, которая взялась бы проследить случаи с этим отдельным стручком в его каузальном сцеплении со все более отдаленными причинами, была бы уже не наукой, а простой игрой; ибо этот самый стручок имеет еще бесчисленные другие индивидуальные свойства, являющиеся случайными: оттенок цвета, толщину и твердость оболочки, величину горошин, не говоря уже об индивидуальных особенностях, доступных только микроскопу. Таким образом, с одним этим стручком нам пришлось бы проследить уже больше каузальных связей, чем сколько их могли бы изучить все ботаники на свете».
Наука имеет дело с существенным, необходимым, а не с несущественным, случайным в предполагаемой связи. В другой объективной связи, конечно, необходимым может стать то, что раньше было несущественным и случайным. Обе категории не исключают друг друга.
«Случайное имеет основания, а необходимое выражается в случайном. Между случайным и необходимым нет непереходимой грани.
Так, если бы замкнутость нашей планетной системы нарушилась вторжением "какого-нибудь космического тела, то это явление было бы случайным для самой Солнечной системы, но эта же случайность могла бы быть выражением некоторой более общей необходимости (например, статистических законов движения тел в межзвездном пространстве»). Диалектика признает во всех материальных процессах — в природе 11 в обществе — как случайность, так и необходимость, как однократное, так и повторяющееся: каждое событие в природе в одно и то же время исторически однократно и закономерно повторите. Галилей — как гласит легенда — неоднократно бросал (в качестве эксперимента) камни с башни в Пизе (в действительности это были пушечные ядра и бросал их не Галилей, а его противник Джорджи» Корессио).
Сформулированный Галилеем закон падения остается в каждом случае свободного падения камня тем же, каким он был выведен из падения с заданных высот. Закон — соотношение входящих в его формулировку величин — остается тем же самым во всех случаях, в которых он справедлив. Множество меняющихся пограничных условий (обусловленных вращением Земли, движением ее но орбите и т. д.) не принимается во внимание, поскольку они в рассматриваемой связи не необходимы, а случайны: от них необходимо отвлечься, чтобы выявить нечто неизменное, повторяющееся. Но в то же время необходимое и случайное выступают во всяком действительном событии в неразрывном единстве: они образуют реальную связь условий с существенными и несущественными особенностями события, которые подобным же образом порождают реальные существенные и несущественные свойства обусловливаемых ими объектов. Таким образом, отрицать в закономерно повторяющихся явлениях природы их индивидуальную неповторимость столь же трудно, как и отрицать случайное, связанное с необходимым.
Поскольку речь идет о теоретико-познавательной стороне вопроса, то можно опровергнуть несколькими фразами попытку буржуазных идеологов перейти от мнимой индетерминированности микропроцесса к своей старой, излюбленной песне — к свободе воли.
Свобода человека предполагает существование всеобщей взаимообусловленности, а тем самым и закономерности в природе и обществе. Ибо, как учит марксизм, свобода является господством человека над внешним миром, опирающимся на познание и использование объективных законов; она состоит в способности принимать решения со знанием дела. Уже Спиноза выступил против представления, «что необходимость и свобода являются двумя (взаимно исключающими друг друга) противоположностями», и уже Гегель «правильно представил соотношение свободы и необходимости». Такое понимание свободы как обусловливаемой знанием объективных законов материального мира несовместимо и с фатализмом. Ни один марксист никогда не утверждал, что будто бы для активных действий людей не остается места! Ведь действия, предпринимаемые со знанием дела, наменяют мир. Необходимость и случайность являются, таким образом, объективными формами всеобщей взаимосвязи действительности — как в области макроявлений, так и обусловливающих их микроявлений.

< Предыдущая		Следующая >