Де Бройль, который сам защищал толкование Бора, теперь снова отстаивает идею о реальности, вполне детерминированной и поддающейся описанию в пространство и времени «при помощи переменных величин, которые, видимо, скрыты от нас, то есть, по-видимому, ускользают от наших экспериментальных наблюдений». Он предупреждает о «тираническом влиянии некоторых концепций» и призывает «ориентироваться скорое на возврат к ясности пространственно-временных представлении». Подобные же воззрения неизменно отстаивал Эйнштейн. Тан, он писал (и письме к К. Р. Попперу от Ц сентября 1935 года): «Мне вообще не нравится вся модная «позитивистская» привязанность к наблюдаемому. Я считаю тривиальностью то, что в атомном мире нельзя дать прогноз с произвольной степенью точности » Волновая функция «характеризует (статистическую) совокупность систем, а не отдельную систему» и не может «рассматриваться как поднос описание физического состоянии системы. По моему мнению, современное принципиально статистическое описание является только переходной стадией». Эйнштейн придерживался изложенных здесь взглядов до самой своей смерти. Теперь с ними согласился, как было показано выше, и до Бройль, который не только был одним из основателей волновой механики, но и в течение четверти века защищал ее широко распространенное «статистическое» истолкование. Поэтому описанное изменение позиции имеет особое значение.
Тем самым де Бройль солидаризируется как с имеющими место в Советском Союзе толкованиями квантовой теории, так и с традицией выдающегося французского физика и мыслителя-материалиста Поля Ланжевена (1872—1946). Ланжевен писал еще в 1934 году: «Опыт показал нам, что и один и тот же момент невозможно точно определить положение и скорость элементарной частицы и что такая постановка вопроса бессмысленна. Отсюда мы делаем поспешное заключение, что в основе законов природы лежит индетерминированность. Не будет ли более правильным допустить, что наше представление об элементарных частицах еще несовершенно и что невозможно составить себе представления о внутриатомном мире путем простой экстраполяции наших макроскопических представлений о движении? Из того, что природа не дает нам точного ответа на наши вопросы относительно элементарной частицы, было бы слишком самонадеянно делать вывод об отсутствии детерминизма в природе. Не будет ли более верным признать, что вопрос поставлен неправильно и что в природе нот такой вещи, как «движущаяся элементарная частица»?.. То, что понимается в настоящее время под кризисом детерминизма, представляет собой на самом дело кризис механицизма, который мы пытаемся приспособить для понимания новых явлений. Мы убеждаемся, что представления и понятия, которыми мы пользовались в макроскопическом мире, созданные для этого мира и использованные с успехом в течение столь многих поколений, будучи перенесены в область микроскопических величин, оказываются непригодными». Предупреждение Ланжсвена, высказанное четверть века назад,— будь оно принято во внимание — могло бы предотвратить появление множества ошибочных толкований (и отказ от истолкований).

< Предыдущая		Следующая >