Уже более 300 лет прошло с тех пор, как умер архиепископ Джемс Ашер (1581—1656), обессмертивший свое имя тем, что на основе изучения библии вычислил «момент творения мира»— воскресенье 23 октября 4004 года до Рождества Христова.
Современные последователи Ашер), столь падкие на «творение», под давлением фактов все же должны были умножить числовые данные архиепископа примерно на миллион и исчислять таким образом «возрасты Вселенной» почти таким же числом миллиардов лет, какое допускал Ашер, измеряя тысячелетиями. Тем не менее они согласны со своим духовным (в том и другом смысле этого слова) предшественником, что мир некогда был сотворен. Они объявляют исследование «происхождения Вселенной» задачей космогонии и не хотят понять того, что правильное представление о материальной Вселенной не допускает никакого вопроса о ее происхождении. Почему?
Спрашивать о происхождении материального объекта—значит спрашивать, из чего он возник и по какому закону произошло его образование.
Но, по определению, Вселенная охватывает все материальные объекты, которые существовали когда-либо, существуют и будут существовать. Стало быть, она содержит и любой сколь угодно рано возникший объект. Поэтому абсурдно и противоречиво спрашивать о происхождении всей Вселенной, ибо всегда, какие бы материальные объекты ни принимались за более первоначальные, Вселенная объемлет их самих как свои части!
Тот, кто, напротив, объявляет, что материя некогда возникла из ничего или из чего-то нематериального, тот вообще отказывается от объяснений. Ибо объяснить — значит сделать понятным определяемое законами природы становление объекта, исходя из материальных условий его существования и условий окружающего мира. Таким образом, там, где нечто возникает из ничего — будь то благодаря индетерминистски понимаемой случайности или благодаря «творению»,— где, стало быть, материя и движение имеют начало, там отказываются и от объяснений.
Тот, кто спрашивает о происхождении Вселенной, происхождении материи, происхождении законов природы, тот покидает таким образом, говоря в строгом смысле слова, твердую почву науки и, стремясь уйти от материализма, переходит в лагерь идеализма и теологии. На свои вопросы о происхождении он получает не плоды познания, а прах пустых слов. Уже древнеримский поэт Лукреций знал, что «из ничего не творится ничто по божественной воле».
Столь часто употребляемые понятия «первозданная материя» («праматерия») и «первозданный беспорядок» («прахаос») только вводят в заблуждение. «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них». Поэтому было бы явно неправильно суживать понятие материи до одной из космогонических категорий и противопоставлять его «более ранней материи» — «праматериин».

< Предыдущая		Следующая >